Сад-город Копикуза и Соц-город Кузнецкстроя

сидят в грязи рабочие,
сидят, лучину жгут.
Сливеют губы  с холода,
но губы шепчут в лад:
"Через четыре года
здесь будет город-сад!"
                 Маяковский



ГОРОД-САД КОПИКУЗА
   
В 1913 году в соответствии с планами строительства железной дороги в Новокузнецк, было выбрано место для вокзала у подножия Соколиной горы, и тут же рядом появляется посёлок под названием Сад-город, в котором должны жить строители станции, железной дороги и первых двух кирпичных заводов, а уже в 1915 году здесь была построена станция Кузнецк с вокзалом, который сохранился до наших дней.

Сейчас Сад-Город представляет из себя обычную малоэтажную индивидуальную застройку. Сад-город - это начало и Кузнецкстроя. Здесь же в 1927 году и поселились первые, позже ставшие знаменитостями рабочие Кузнецкстроя: А. Филиппов, П. Кривоногов, Г. Гурьянов и многие другие.

Почему именно Сад-город? Идея города-сада впервые была обнародована в книге английского социолога-утописта Эбенизера Говарда “Города-сады будущего” в 1898 г. Говард говорил: современный город изжил себя. Хаотичный рост промышленного города, антисанитария и, как следствие этого - антигуманность Говард подверг острой критике. В качестве альтернативы мегаполису им были предложена идея небольших городов, сочетающих в себе лучшие свойства города и деревни.

Численность одного такого города-сада Говард определял в 32 тыс. жителей.  Несколько городов должны быть объединены в группу с единым центром. Cам идеальный город Говарда представлял собой структуру из концентрических круглых зон. В центре города - парк, его окружает малоэтажная жилая застройка с приусадебными участками. Радиус жилой зоны должен был составлять примерно километр. На периферии располагалась промышленность и фермы. Важно отметить то, что город-сад не должен был быть привязан к какому-либо крупному промышленному объекту, и, как правило, сознательно отодвигался проектировщиками от промгигантов на некоторое удаление.

Местная промышленная монополия АО “Копикуз”, еще в царские годы запланировавшая здесь строительство металлургического гиганта, взяв за основу концепцию английского города-сада, предложила сибирскому архитектору А.Д. Крячкову спроектировать коттеджный посёлок в этом месте, но началась революция, а затем помешала гражданская война. Тем не менее, название Сад-город прочно устоялось за этим местом, где теперь находится индивидуальная застройка. Позднее, в середине 30-х, повинуясь тенденции вымарывания всего иностранного из истории русской и советской жизни, начальник Кузнецкстроя С. Франкфурт в книге “Рождение стали и человека” напишет, что Сад-город был назван по имени старого сибирского партизана Садова. Кстати, фамилию Садов носил начальник строительства Кольчугинского рудника. Кроме промышленного строительства, он занимался проектированием и гражданских зданий. В 1916 году он построил два дома управляющих рудниками - двухэтажный в Кольчугине  и одноэтажный в Щеглове (ныне музей “Красная горка”). Предположительно, ему принадлежит и авторство проекта сохранившейся до сих пор конторы ж/д станции Ново-Кузнецк 1925 года постройки.

Идея города-сада после революции в России получила немало приверженцев и даже  поначалу проникла в государственную градостроительную концепцию, но в 1922 году “Российское общества городов-садов” столкнулось с серьезным противодействием. Индивидуальные жилища в городских условиях государственные идеологи сочли буржуазным пережитком, в то время, как советские установки требовали максимального отказа от индивидуализма и создания условий для обобществленного быта.



АМЕРИКАНСКАЯ ИНДУСТРИАЛЬНАЯ КОЛОНИЯ

В годы молодой советской власти, когда понятие интернационализм еще включало в себя не только народы социалистических республик, но и американцев, голландцев, франзузов и проч., в 1922 году была реализована идея пригласить энтузиастов, сторонников социализма со всего мира в Россию. Была создана Американская или, как ее еще называют, Автономная индустриальная колония (АИК). Несколько сотен рабочих, инженеров, служащих со всего мира, вложив собственные средства, везя с собой десятки тонн продовольствия, инструментов и даже трактор "Фордзон", через Петроград приехали в Сибирь, чтобы основать там поселение. Производственная база была приличная - мощности не так давно национализированного "Копикуза". В общей сумме, колонисты получили в свое распоряжение рудник в Кемеровском районе, строящийся завод для выработки кокса и 10 тысяч гектаров земли для сельскохозяйственных нужд.

Сложности, в которыми столкнулись иностранцы вынудили многих уехать на родину. Но большинство  осталось. В числе прочих проблем долгое время нерешенным оставался жилищный вопрос. Бараки и коммунальное жилье иностранцам почему-то пришлись не по душе, им хотелось непривычного для местного населения личного комфорта. Советская барачная норма в 2 квадратных метра на жильца им категорически не нравилась. Другими словами, им нужно было индивидуальное жилье. Его они смогли построить только спустя несколько лет, в 1925 году, когда, наконец, советские бюрократы дали строительные льготы. Проектировал "дома будущего" голландский архитектор Ван Лохем.
Городок таунхаусов АИК Ван Лохема
Местные встретили в штыки инициативу иностранного архитектора объединить дома в одну линию, "стена к стене". Да и приусадебные участки казались маленькими, на них сложно было разместить корову и держать свиней. Колонисты призывали местных следовать своему примеру и держать всех коров в общем коровнике, поручив уход за ними наемному рабочему. Экономя таким образом свое время и силы, владельцы коров получали с коровника равную для всех порцию молока, что было единственным справедливым решением. Эта инициатива не прижилась среди местного населения.

Несмотря на эти казусы, предложенная голландским архитектором схема малоэтажного индивидуального строительства в виде таунхаусов представляется единственно верным решением в стремлении создать город-сад, где не только есть все необходимое для комфортной жизни и отдыха, но в то же время и обеспечивается высокая плотность застройки, приближающаяся к городской.


СОЦГОРОД КУЗНЕЦКСТРОЯ
Верхняя колония и КМК.
Фрагмент карты 1941 г. 
Источник: nemologos.livejournal.com

Не станет садом город этот серый,
Мечту поэта воплощая в быль.
Здесь, как в аду, витает запах серы,
И оседает угольная пыль.
Пусть нам марксисты не читают лекций,
Капитализму объявляя шах, -
Здесь подыхали спецпереселенцы
В землянках и убогих шалашах.
Смотрю вокруг, и жжет меня досада
За детские наивные года.
Уже не будет город этот садом
Не ныне и не присно, - никогда.
Но верю снова строчкам этим старым,
Мечтая, чтобы город садом стал,
Пока поют ребята под гитару
И льется в ковш расплавленный металл.
                Александр Городницкий.

В результате коренной проработки идеи города-сада с учетом советских идеологических требований, гуманная концепция выродилась в предельно утилитарную и урбанистическую идею соцгорода. В отличие от города-сада с центром в виде парка и удаленностью от промзоны, соцгород предполагал своим центром именно промышленное предприятие, вокруг которого и возводтся жилье. Приусадебные участки исключались, т.к. считалось, что все необходимое трудящийся мог получить на фабрике-кухне, в заводской столовой и в ведомственных магазинах, прикрепленных к предприятию.

Сменив цель создания с обеспечения жизненного комфорта на обеспечение производства рабочей силой, соцгород значительно понизил нормы этого самого комфорта. Вместо коттеджей, квартир с отдельным входом (таунхаусов по современному), просто индивидуальных квартир в многоквартирных домах советская власть придумала такую норму для советского рабочего, как барак.

Плюсы барака были очевидны. Помимо экономии на стройматериалах, отоплении и канализации, бараки обеспечивали также и определенную рационализацию в промывании мозгов, контроле и устройстве быта. Рабочий, живя в бараках и трудясь на производстве вместе с одним и тем же коллективом, по идее, крепче прирастал к коллективу, был все время на виду, легче поддавался контролю. Лишая людей мебели, индивидуальной обстановки, мелких мещанских предрассудков в виде обоев, фикусов и кружевных наволочек, государство таким образом помогало народу расставаться с лишними деньгами, которые изымались у населения под видом краткосрочных займов на нужды индустриализации и прочих затрат госмашины. Еще один плюс для государства - барак представлял из себя также подобие детского сада - несколько сидевших дома женщин (больных, беременных) присматривали за детьми, пока остальные жильцы работали. За порядком следил старший по бараку. Также в каждом бараке селился милиционер, который, как правило, занимал комнату рядом с дверью. Агитация, как главная скрепа советского строя, была здесь на высоком уровне - в каждом бараке был красный уголок, где имелись портреты и бюсты вождей, читались лекции и проходило обучение грамоте. Словом, барак в советских условиях являл собой идеальный, предельно рациональный и экономичный способ содержания и контроля рабочей силы. Именно поэтому в период индустриализации в строящихся соцгородах такой тип жилья составлял 80-90% жилого фонда.


НАЧАЛО СТРОИТЕЛЬСТВА КУЗНЕЦКСТРОЯ. ВЕРХНЯЯ КОЛОНИЯ

С наплывом основной массы строителей с началом возведения основных корпусов КМК в 1929 году возникли и до сих пор суще­ствуют Верхняя и Нижняя колонии. Верхняя колония располагалась к северу от завода на склоне Старцевой Гривы, Нижняя - к югу, в заболоченной пойме реки Абы.

Застройка поселений велась хаотично, т.к. на бумаге существовали только планы КМК, а генеральный план жилсектора появился только в 1934 году. Отсутствие проекта сказалось и на ошибочном (как потом выяснится) выборе места для элитной части колонии - городка для руководства и иностранцев. По расположению, ди и по живописности самым удобным и приятным местом для проживания высокопоставленным колонистам показалась территория выше строящегося завода - на склоне горы с великолепными видами, вдали от болотистой местности Нижней колонии со всеми сырыми "прелестями" в виде гнуса, половодий и прочей болотной гадости. Так появилась Верхняя колония. Там, в основном, строились жилища для административ­но-технического персонала Кузнецкстроя.

Первая улица Новокузнецка появилась в 1929 году на Верхней колонии на склоне сопки Сивцева Грива из срубов разобранных домов сел Бессоново, Араличево и других деревень, попавших под снос. Назвали улицу Тельбесской. На этой улице в одноэтажном рубленом доме под номером 11 жил технический директор Кузнецкстроя И.П. Бардин.


Элитный дом в Верхней колонии

Сейчас на месте Верхней колонии - практически пустырь, а в годы строительства жизнь здесь кипела. На Орлиной  улице  было  несколько элитных домов с двухуровневыми квартирами площадью в 150-160 квадратов с подвалом и зимним садиком. Жили здесь иностранные специалисты. Как и полагается элитному спецпоселению, здесь исправно работали столовые, баня, амбулатория, поликлиника, агитационно-спортивная площадка на площади Металлургов.


Верхняя колония, однако, оказалась зажата между горой, с одной стороны, и КМК с другой. Быстро выяснилось, что в этом районе городу уже некуда развиваться. К тому же,с пуском КМК выяснилось, что доменные печи начали задымлять ближнюю к заводу часть Верхней колонии. Однако, несмотря на неблагоприятную розу ветров, жизнь в Верхней колонии все еще кипела в 30-х годах. В середине 30-х здесь строят монументальную гостиницу к приезду Калинина и Орджоникидзе, а сразу после войны - создают Пантеон погибшим металлургам. В 1937 году даже рассматривали возможность пустить трамвай по подземному тоннелю, но ввиду узости последнего от трамвайного сообщения отказались.

 
Пантеон
  
В зоне задымления первой домны в Верхней колонии разбили Сад Металлургов, где и находится Пантеон, памятник федерального значения. Всего здесь три индивидуальных погребения и одна братская могила. В братской могиле здесь лежат 24 человека. В память о них возведен стела со списком имен погибших. 27 сентября  1931 года  группа инженеров и рабочих упала вместе с некачественно сделанной площадкой с 45-метровой высоты в силос с цементной пылью.  Начальник производства Франкфурт описывал произошедшее с пафосом: "Катастрофа, гибель товарищей, похороны - все это еще больше напомнило о том, что мы на фронте, что опускать руки нельзя."

В 1947-м году здесь был перезахоронен прах выдающегося металлурга, основателя школы российских доменщиков М.К. Курако. Вторым здесь был похоронен Г.Е. Казарновский, выдающийся металлург, друг и ученик Курако, один из руководителей Кузнецкстроя. Третья могила -А.Д. Лаушкина, сталевара-мартеновца, обер-мастера, до 73-х лет проработавшего на КМК.



Вид с горы со стороны Верхней колонии. На переднем плане-дома Верхней колонии, за ней - КМК, за КМК - Нижняя колония.
  
Нижняя колония
 
Тем временем ниже по равнине, по дру­гую сторону стройплощадки, застраивались ряды временных бараков Нижней колонии, обходя болотистые топи, устремляясь к Томи. Тысячи людей прибывали и селились здесь в бараках, землянках и палатках.


Засыпной барак в процессе строительства

  
Только к зиме 1929-го здесь началось промышленное жилищное строительство. Всего за 1929 год было построено только 18 бараков и несколько каменных домов. Бараки продолжали строить  и в следующие годы, но все же значительную массу жилья для простых рабочих вплоть до 1945 года составляли самодельные полузасыпанные домики и землянки. Большинство продолжало жить в т.н. копай-городе: в землянках и в избушках-засыпушках с земляными стенами. Эпидемии тифа следовали одна за другой. Смерть от холода и голода была обычным явлением. Отмечались даже отдельные случаи каннибализма. Младенческая смертность приближалась к 50%. Несмотря на мор, недостатка в работниках стройка не испытывала. Прибывали новые спецпоселенцы, приходили убежавшие от колхозного голода крестьяне, по оргнабору прибывали рабочие с других заводов.

Тоннель
 
Строительство тоннеля. 1931 год.

По мере роста завода пешеходное и автомобильное сообщение между двумя поселками, находящимися по обе стороны завода, стало затруднительным. В 1931 году началось строительство подземного автомобильно-пешеходного тоннеля между Верхней и Нижней колонией, и проходящим под КМК. Тоннель в своем роде уникален. Построен он был еще тогда, когда масштабного подземного строительства в СССР не велось - московский метрополитен будет заложен несколькими годами позже. Длина тоннеля- 540 метров, ширина основного - семь метров и двух вспомогательных - по полтора метра, высота около четырёх метров.






Вход в тоннель со стороны Верхней колонии.
Источник: http://www.kuzrab.ru/
Вход в тоннель со стороны Верхней колонии.
Источник: http://www.kuzrab.ru/

На момент пуска тоннеля Верхняя колония была самым обжитым и цивилизованным местом Сталинска. Выход на гору со стороны Верхней колонии тоннеля был сделан с особым старанием: пешеходные дорожки уложены  каменными плитами, камнем облицованы боковые стенки, а слева от входа наверх вела затейливая каменная лестница. Вход же в тоннель со стороны Нижней колонии не имел никакой отделки и был чисто утилитарным.



Эрнст Май

Эрнст Май был приглашен во главе группы немецких архитекторов для строительства соцгородов - жилья для строителей и работников новых заводов-гигантов. Когда Эрнсту Маю поручили разрабатывать проект соцгорода для Новокузнецка, хаотичная застройка местности уже велась, уже были образованы Нижняя и Верхняя колонии, строились бараки для рядовых рабочих и индивидуальные коттеджи для руководителей и иностранцев. Плана застройки, как такового, не было.

Все попытки Мая внедрить принцип "каждой семье-индивидуальное жилье" не находят успеха. Многоквартирные дома, предназначенные для отдельных семей "в связи с временными трудностями" все равно превращались в коммунальное жилье. В 2-комнатные квартиры на 30 кв.м заселяли 5 жильцов, в 3-комнатные  на 40–45 кв. м  -  7 жильцов и в 5 – 4-комнатные 50–55 кв.м  селилось 9 человек.

Э. Май, наблюдая практику коммунального заселения в соцгородах, пытается своими решениями воспрепятствовать превращению индивидуальных квартир в коммунальные. Он проектирует жилые помещения в 2-3-комнатных квартирах таким образом, чтобы в них можно было вселить не больше двух человек. Чтобы избежать проживания двух семей в одной квартире он проектирует комнаты шириной в 1,57 м и глубиной – 4,53. Такие габариты «комнаты-вагончика» не позволяют расставить больше двух кроватей. Подобное решение, как ему представлялось, должно было вынудить власти выделять одной семье всю квартиру целиком. Э. Май не предполагал, что в социалистическом государстве при вселении людей совершенно не учитываются санитарные нормы и не подозревал, что в СССР широко распространены двухярусные нары. А поскольку санитарных норм никто не придерживался и по факту на одного человека выделялось не больше 1,5–2 кв. м, то и такие проекты индивидуальных квартир неизбежно превращались в коммуналки. Зато Э. Мая сильно критиковали за недопустимо маленькую площадь комнат, в сравнении с нормативами.

Столкнувшись с реалиями советской системы хозяйствования, потрясенный наплевательским отношением к быту рабочих игнорированием жилищных нужд строителей Кузнецкстроя, Эрнст Май в сентябре 1931-го пишет письмо Сталину:

"Я считаю своим долгом проинформировать Вас о том, что в отношении возведения новых городов, связанного с быстрым экономическим развитием страны, исключительные возможности, которые в данный момент существуют именно в этой области не используются так, как этого требует современное состояние градостроительной науки.

Вместо комплексного планирования промышленности, транспорта, жилых поселков и зеленых зон имеет место раздробленное проектирование, не охватывающее проблему в целом, а удовлетворяющееся частичными решениями. Результатом этого является то, что сегодня заново совершаются те ошибки, которые капиталистическое градостроительство старого мира старается исправить ценой огромных жертв."
 В 1932 году трестом “Союзстандартжилстрой” по проекту Эрнста Мая в лучших традициях "строчной" застройки полностью спроектирована и все же, несмотря на трудности и давление со стороны недоброжелателей, которые испытывала группа Мая, была построена улица Глинки - двенадцать трёх-четырёхэтажных кирпичных оштукатуренных домов.
Дома из "строчной" застройки Эрнста Мая на улицах Лазо и Глинки.
Источник: Яндекс-панорамы.







Несмотря на некоторое оживление в жилищном строительстве, к 1932 году на одного работника приходилось 3,5 квадратных метра жилья, в Сад-городе ситуация была еще хуже – там было только 1,5-2 квадратных метра.

К середине 30-х, когда строительство промышленного гиганта было, в основном, завершено, ситуация с жильем стала немного выправляться. Из центра города начали исчезать землянки и появились деревянные бараки. Город принял вид огромного лагеря.

Барачный городок Нижней колонии

Только к 1945 году, с поступлением рабочей силы в виде  пленных немцев, стали сносить землянки и избушки-засыпушки и строить капитальные дома.


Источники фото: http://nemologos.livejournal.com,www.pastvu.com, http://www.kuzrab.ru